Владимир Ардаев, «Известия», № 121, 2 июля 1996 г.

Уходя навсегда, вода обнажила на дне гибнущего Аральского моря таинственные следы, словно остав­ленные гигантскими многометровы­ми инструментами: штрихи, поло­сы, линии сливаются в непонятные, но четко различимые фигуры.

Первым обратил на них внима­ние сотрудник Казахского научно-исследовательского гидрометео­рологического института (ныне НИИ мониторинга окружающей среды и климата) Борис Смердов - чело­век, чья научная работа состоит из бесконечных экспедиций, из кото­рых он нечасто вылезает. По сло­вам Бориса, впервые он увидел знаки в 1990 году на аэрофото­снимках, сделанных по его заказу совсем для другой цели. Сначала подумал: дефект фотопленки. Но, когда попробовал совмещать кад­ры, убедился: все детали в точно­сти повторяются!

Непонятные линии, будто про­черченные по берегу и дну моря, видимые благодаря малым глуби­нам и прозрачности воды, занима­ют в районе съемки примерно 500 квадратных километров. Их формы и размеры очень разнообразны. Одни похожи на рытвины, полосы, случайные царапины. Другие напо­минают след от исполинской гре­бенки: несколько десятков параллельных линий бороздят песок, причем каждая точно повторяет все особенности формы соседних. Ши­рина линий изменяется на снимках от двух до пятидесяти метров, но вдоль каждой из них остается стро­го постоянной. Ширина образован­ных ими фигур достигает километ­ра, длина — от нескольких десятков метров до шести—восьми километ­ров. Больше всего линий-борозд, подобных царапинам, оставленным твердым предметом на поверхнос­ти сырой глины. Узкие полосы стро­го постоянной ширины с окантов­кой, которую легко принять за грун­товый отвал, очень похожи на кана­лы, тянущиеся по дну моря и его берегу, который еще недавно тоже был дном. Судя по рельефу линий, «процарапаны» они не так уж давно — десятки, может быть, сотни лет назад.

Увиденное поразило и увлекло Бориса Смердова. За эти шесть лет он скрупулезно исследовал сотни снимков. В процессе работы делил­ся и советовался с коллегами, спе­циалистами-геологами, геофизика­ми, географами, математиками, конструкторами (в том числе в об­ласти подводной военной техники), астрономии и, наконец, с уфолога­ми. Обратиться к последним заставило то обстоятельство, что все его консультанты были однозначны во мнении: никакие известные на Зем­ле природные силы и тела не мог­ли оставить следов, подобных тем, что запечатлены на аэрофотосним­ках. Как не могли оставить их и ме­ханизмы, созданные руками людей. Но почему? Разве не могли ос­тавить причудливые царапины на дне мелевшего Арала дрейфующие льдины? Или смерчи? Или снасти рыбачьих судов? Или какие-нибудь «прибамбасы» военных - напри­мер, небольшие субмарины, бати­скафы или торпедные аппараты? Давно уже ни для кого не секрет, что наши бесценные озера в минув­шие времена были надежно облю­бованы отечественным военно-про­мышленным комплексом для испы­тания чего угодно. Например, на Иссык-Куле специальная флотилия десятилетиями испытывала те же торпеды. А на аральском острове Возрождения (подходящее назва­ние!) размещался полигон, где на обезьянах, крокодилах и других за­возимых животных проверялось действие оружия массового уничто­жения — химического, а может, и биологического. Да все это, собст­венно, никогда и не было секретом. В Казахстане об острове Возрожде­ния лет семь назад вспоминали только шепотом, зато в Москве в конце 80-х мне подробно поведал о нем водитель такси: он служил на том острове срочную.

Так неужели в самом деле нет на Земле ничего такого, что могло бы оставить все эти таинственные следы?

- Судите сами, - говорит Бо­рис. Он достает из стопки фотогра­фию на которой расческа великана вычертила что-то похожее на цифру «2» в дневнике моего сына. Потом кладет перед собой лист бумаги, ус­траивает в пальцах сразу три каран­дашных огрызка наподобие гребен­ки и, водя кистью руки, но не пово­рачивая ее относительно стола, ри­сует почти точно такую же «двойку». Линии от всех карандашей строго параллельны одна другой, но в то же время сохраняют некую пространст­венную ориентацию — относитель­но, например, магнитного поля Зем­ли, севера и юга, меридианов и па­раллелей.

В самом деле, предположить, что гуляющая по воле ветра и волн льдина могла процарапать на дне нечто подобное, невозможно. Ка­кой-нибудь трал, подлодка или тор­педа - тем более, ведь этому телу пришлось бы двигаться то носам вперед то бортом, то кормой... Или по ходу движения менять свою гео­метрическую форму, что еще неве­роятнее.

- Это не все, — говорит Борис. И раскладывает на столе десятки снимков, совмещая их и выстраи­вая в одно целое. Получается впе­чатляющая картина.

— Пространственные законо­мерности этих следов позволяют предположить, что мы имеем дело с неким информационным полем, продолжает он. — Элементы этого поля — линии задают смещения модуля, позволяющие вычислить весьма точные координаты какой-то условной точки. В ней, этой точке, лежащей на шесть километров к северу и на 39 к востоку от инфор­мационного поля, я обнаружил еще один знак — необычайно четкий и рельефный. Это некие угловые эле­менты, напоминающие двойной ко­нец символа-стрелки. Знаете, как в пионерской игре, когда ищут какое-то спрятанное сообщение, двигаясь от одного условного знака к друго­му...

Куда и на что показывает «стрелка», какие новые сюрпризы может принести изучение таинст­венных следов — не знает никто. В силу больших пространственных размеров эти следы можно эффек­тивно изучать только на фотографи­ях, сделанных с большой высоты. Однако Борис Смердов занят не только этим. Например, сейчас он уехал в очередную экспедицию на Арал, чтобы еще поизучать свою находку в натуральную величину, еще посмотреть на странные знаки с самолета, но уже не с помощью объектива, а живым глазом. Все ис­следования, которые он ведет, это работа энтузиаста-одиночки, и как это странно, что до сих пор мир серьезной науки не заинтересовал­ся ею, даже после того, как появи­лась публикация Б. Смердова в од­ной казахстанской научной газете.

Борис Смердов дает своей на­ходке чисто уфологическое объяс­нение: она, на его взгляд, не что иное, как информация, которую пы­таются донести до нас представи­тели внеземной цивилизации. Воз­держимся от комментариев: слиш­ком заезженной выглядит эта тема и слишком далеко могут завести фантазии на данный счет - тем бо­лее дилетанта-журналиста. Тут ог­ромное поле работы для ученых, и не хотелось бы предвосхищать ее результаты никакими домыслами. В то же время остается фактом: пока даже самые яростные антиуфологи не смогли опровергнуть ни предпо­ложение о внеземном характере происхождения таинственных следов, ни тезис об их интеллектуальном начале.

И все же... Об одном нельзя не сказать. Гибнущий Арал - вечный упрек природы человеку и ее гроз­ное предупреждение. Впервые за всю человеческую историю целое море на глазах исчезает с карты Земли. Последняя ли это потеря та­кого масштаба? Может быть, об этом немо кричат таинственные знаки?

Алма-Ата